Противодействие коррупции и терроризму Министерство культуры Российской Федерации Пенсионный фонд Российской Федерации по Кировской области Правительство Кировской области Министерство культуры Кировской области

Независимая система оценки качества учреждений культуры

Музей Победы




«Как будто здесь конец мира…»: образ дореволюционной Вятки в советской центральной прессе

Садаков Д. А.,

научный сотрудник

научно-исследовательского сектора

Кировского областного краеведческого музея

С приходом в 1917 г. к власти большевиков, провозгласивших своей конечной целью демонтаж современного им общественно-политического уклада и строительство на его руинах коммунизма, важным элементом государственной пропаганды стала критика практически всех проявлений дореволюционного порядка. В риторике советской прессы образ дореволюционной России стал использоваться для того, чтобы продемонстрировать убогость и отсталость русского бытия до революции и успехи современного авторам коммунистического строительства. Образ дореволюционной Вятки, которую, как правило, олицетворяли описания из произведений А. И. Герцена и М. Е. Салтыкова-Щедрина, неизбежно стал одной из мишеней, которые метко расстреливали в своих статьях советские пропагандисты.

В 1936 г. на страницах газеты «Правда» в статье, посвящённой современному развитию Кировского края, первый секретарь кировского крайкома А. Я. Столяр и первый секретарь обкома Удмуртской автономной области Б. З. Берман радостно рапортовали: «Нет старой Вятки, нет унылого, тупого герценовского Малинова, нет Щедринского Крутогорска, из которого “дальше дороги никуда нет, как будто здесь конец мира” <…> Город имени Сергея Мироновича Кирова живёт бурной, революционной, культурной и зажиточной жизнью»1.

По тому же принципу была написана посвящённая г. Кирову статья в газете «Правда», опубликованная в рамках серии «Города нашей страны сегодня» в 1955 г. Публикация корреспондента Н. Девятьярова открывалась общеизвестной цитатой из «Губернских очерков» М. Е. Салтыкова-Щедрина – «...ни одного даже трехэтажного дома не встретите вы в длинном ряде улиц, да и улицы-то всё немощеные <...> Въезжая в этот город, вы как будто чувствуете, что карьера ваша здесь кончилась, что вы ничего уже не можете требовать от жизни, что вам остается только жить в прошлом и переваривать ваши воспоминания»2. Автор статьи дополнял это высказывание характеристикой Вятки как «медвежьего угла» царской России. По мнению корреспондента, за несколько веков существования город почти не изменял своего облика, а за 37 лет советской власти стал неузнаваем3.

Самый же тёмный образ дореволюционной Вятки был дан на страницах «Литературной газеты» в ноябре 1952 г., где был опубликован обзор пьесы И. Шишкина «Герцен в Вятке». Автор статьи, В. Путинцев, цитировал Герцена («нет ни одной щелки, куда бы прорезался луч восходящего солнца, в которую бы подул свежий утренний ветер») и характеризовал губернский город как «мир насилия, произвола, дикой пошлости и разврата»4.

Рапортуя о победах над старым порядком, радуясь тому, что «в шумном движении толпы стирались особые, присущие этому (вятскому. – Д. С.) краю приметы»5, советская пресса не забывала бороться с любыми пережитками прежней эпохи, одним из которых являлось православие. Олицетворением православной Вятки на страницах «Правды» также стал литературный образ. В этот раз он принадлежал перу пролетарского поэта Демьяна Бедного, побывавшего в Вятке в 1930 г. и опубликовавшего, в частности, следующие строки:

«Попал я в тихие заводи Вятки

В православные святки.

Вятичи по улицам праздно шаталися,

На бойких лошадках каталися.

Попы со звездою

Прихожан навещали,

А те не водою

Попов угощали,

Гудели торжественно колокола,

Вятка пила!

Ну, дела!

Поговорив с тем-другим забулдыжкою,

Тех-других коснувшись местных имен,

Почувствовал я, как запахло отрыжкою

Далеких, щедринских времен.

Усладивши свой взор той-другою картиною,

Я вернулся из Вятки с растерянной миною»6.

 

Спустя 33 года собственный корреспондент «Правды» Л. Кудреватых в статье, посвящённой тревожному событию – крещению и венчанию одной из кировских комсомолок – восторженно писал: «Не раздаётся над Кировом и звон колоколов. Нет и бойких лошадок, на которых катались бы праздные, пьяные люди. Словом, и Вятка не та, и город Киров – не Вятка!». И тут же предостерегал: «И всё же нет-нет, да и прозвучит из городских кварталов или из деревеньки, затерявшейся в вятских лесах, тревожный, щемящий душу сигнал, напоминающий отрыжку далёких времён. Стоит пойти по этому сигналу и часто, очень часто, дорога приведёт к застарелым религиозным и обрядовым предрассудкам»7.

Ещё одного призрака старой Вятки разглядел в 1938 г. критик газеты «Советское искусство» А. Гурвич. С Вяткой и Хлыновом он связывал иностранное влияние – Гурвича возмутили проходившие в городе гастроли «театра художественной передачи иллюзии и трансформации “Сименс”». Не лучше обстояли дела и в кировском цирке, где обосновался целый «иностранный сеттльмент» – в цирковом параде участвовали некие Демаш, Феррони, Эфанс, Мегнос, Викардо, Жак, Мориц, Файтос, Игвис и др. 8

Справедливости ради стоит отметить, что изображаемая в советской прессе картина дореволюционной вятской действительности не была абсолютно чёрной. Светлым лучом во тьме Вятки являлись отдельные, прогрессивно мыслящие люди. В уже упоминаемой статье в «Литературной газете», посвящённой пьесе о пребывании Герцена в Вятке, приводилась следующая цитата Александра Ивановича: «…в этой печальной дали, разлучённый со всем дорогим, без защиты отданный во власть губернатора, я провёл много чудных, святых минут, встретил много горячих сердец и дружеских рук»9. О рождённых на Вятской земле «революционерах мысли и духа» писал и корреспондент «Правды» Л. Кудреватых. Душу советского человека грели связанные с Вяткой имена С. Н. Халтурина и С. М. Кирова. Помнили и о художниках братьях Васнецовых, психиатре В. М. Бехтереве и хирурге А. Н. Бакулеве10. Однако и эти имена назывались лишь в качестве предвестников современного авторам обилия талантов и богатства свершений.

С однозначной тоской и ностальгией в эти годы вспоминалась лишь одна категория символов Вятской земли. Речь идёт о тех из них, что являлись богатствами вятской природы – вятский рыжик, вятская рыба, вятская дичь. Именно им был посвящён опубликованный в 1954 г. в «Правде» фельетон «Легенда о рыжике». Его автор, вместо М. Е. Салтыкова-Щедрина, упоминавшего местного налима в повести о мужике и двух генералах, предпочёл процитировать старого кладовщика Николая Фёдоровича Загоскина: «Испокон веков был знаменит наш вятский рыжик. Что это был за гриб – словами не опишешь. Он даже за границей славился. <…> Бывало, откроешь бутылку, дохнешь и спросишь себя: Загоскин, где ты – на земле или на небе? А теперь?». И сам автор фельетона отвечал: «Прославленный вятский рыжик имеется и сейчас в избытке, но унижен и обезличен плохой обработкой». Фактически весь текст посвящён констатации плачевного положения в деле хозяйственного использования этих традиционных вятских богатств. Горький вывод автора достоин цитирования: «…областные работники с удовольствием вспоминают о легендарных вятских рыжиках, пользовавшихся всероссийской славой, о чудесных нежных стерлядях из реки Вятки. По-маниловски сладко мечтают все они о том, как хорошо было бы пустить в дело все эти богатства. А помечтав, вздыхают: “Пора на работу” – и, сев за письменный стол, подписывают очередную заявку в Москву на дагестанские бычки в томате»11.

Попытки вернуть дореволюционной Вятке доброе имя стали предприниматься лишь на самом закате советской эпохи в связи с развернувшейся дискуссией о возвращении г. Киров его исторического имени. Пожалуй, самой яркой из них была статья писателя В. Н. Крупина «Я свой выбор сделал», опубликованная в 1988 г. в газете «Советская культура». Автор в эмоциональной манере рассказывал читателям о разрушении красивейшего исторического центра г. Вятки в советскую эпоху, о постепенном умирании деревень, росте уровня преступности и падении уровня культуры, наконец о том, что вопреки досужим суждениям именно «кировский» является региональным понятием, а «Вятка» понятием вечным, корневым. Крупин заключал: «На какой земле жить, как жить, чему поклониться, что ненавидеть, – решать каждому из нас, сыновьям и дочерям Вятки. Я свой выбор сделал» 12.

Спустя месяц в «Советской культуре» был опубликован ответ Крупину, который направила в газету профессор Кировского педагогического института Е. И. Кирюхина. Елена Ивановна доказывала, что для большинства жителей современного города именно имя Сергея Мироновича Кирова является близким и родным. Статья Крупина была раскритикована за содержащиеся в ней фактические ошибки, а для характеристики образа дореволюционной Вятки автор предпочла традиционно для советской публицистики воспользоваться цитатой, но не Герцена или Салтыкова-Щедрина, а художника А. А. Рылова. В своих воспоминаниях тот отмечал красоту дореволюционного города, но основной эмоциональный посыл должно было передать описание затопленных грязью пешеходных переходов через улицу. В остальном Е. И. Кирюхина пересказывала устоявшиеся в советской историографии взгляды на историю Вятки, делала акцент на достижения советского периода и называла нелепой современную моду на переименования: «В той же старой Вятке многие улицы именовались когда-то по названию церквей и соборов – так что, к этому вернёмся?»13.

Развернувшаяся дискуссия получила горячий отклик в сердцах многих кировчан – через два месяца «Советская культура» опубликовала множество писем жителей города, которые выражали полярные взгляды как на дореволюционную историю города, так и на проблему возвращения Кирову исторического наименования14.

Таким образом, вплоть до самого развала Советского Союза в общесоюзной прессе культивировался крайне негативный взгляд на дореволюционную Вятку. Как и сейчас свойственно многим журналистам, аргументировать свои логические построения авторы газетных статей предпочитали на эмоциональной, а не на рациональной основе. В ход шли разнообразные художественные описания, тенденциозно отобранные среди общего массива воспоминаний о городе. Бесценный материал для этого предоставляли труды ссыльных, оказавшихся в Вятке вопреки своей воле, в первую очередь А. И. Герцена и М. Е. Салтыкова-Щедрина. Цитаты из их произведений, имевших в основе вятскую действительность, не подвергались критическому анализу, от них требовался лишь негативный настрой. Труды М. Е. Салтыкова-Щедрина стали главной жертвой советских пропагандистов, цитаты из них вырывались из контекста и возводились в абсолют, игнорировался культурный контекст написания его произведений. Как отмечает философ, писатель и публицист Д. Е. Галковский, в рассматриваемый период «с исторической Россией возник культурный разрыв и мы не понимаем многих вещей. Для современного читателя какая-нибудь “История одного города” – это мрачная разделочная вещь, могильная плита на тысячелетней русской истории. Но для людей XIX века это было мальчишеским озорством – смешным, грубым, но легковесным <…> После 17‑го года к власти в России пришли нерусские (в культурном, а не этническом смысле. – Д. С.) и стали читать Щедрина тоже не по-русски»15.

Дореволюционная Вятка оказалась не под «могильной плитой» Герцена или Салтыкова-Щедрина. Она оказалась под «могильной плитой» советского взгляда на историю, и, как свидетельствуют опросы общественного мнения, во многом продолжает находиться под ней и по сей день.

 

Примечания:

1      Столяр А., Берман П. Край имени Кирова // Правда. 1936. 1 дек. № 330. С. 4.

2      Девятьяров Н. Киров // Правда. 1955. 20 мая (№ 140). С. 1.

3      Там же.

4      Путинцев В. Пьеса о Герцене // Литературная газета. 1952. 15 нояб. (№ 138). С. 3.

5      Кудреватых Л. Где же воинственность? // Правда. 1963. 21 мая (№ 141). С. 2.

6      Бедный Д. Плюнуть некогда // Правда. 1930. 14 марта (№ 72). С. 3.

7      Кудреватых Л. Где же воинственность?..

8      Гурвич А. Поездка в Киров // Советское искусство. 1938. 24 июня (№ 82). С. 3.

9      Путинцев В. Указ. соч.

10  Кудреватых Л. Пути-дороги // Правда. 1967. 27 нояб. (№ 331). С. 3.

11  Позднева О. Легенда о рыжике // Правда. 1954. 29 авг. (№ 241). С. 3.

12  Крупин В. Н. Я свой выбор сделал // Советская культура. 1988. 22 окт. С. 7.

13  Кирюхина Е. И. У каждого свой выбор // Советская культура. 1988. 6 дек. С. 2.

14  Я свой выбор сделал // Советская культура. 1989. 9 фев. С. 3.

15  Галковский Д. Е. Что достаточно знать о Салтыкове-Щедрине [Электронный ресурс] URL:ttp://galkovsky.livejournal.com/256503.html .


Опубл.: Двенадцатые Салтыковские чтения: материалы Всерос. науч.-практ. конф. (Киров, 27 окт. 2016 г.). Киров, 2016. С. 71-76.

Размер шрифта: A A A
Цветовая схема: A A A